чем дольше мы не видимся – тем больше он скучает
и становится, будто шелковый. стелится.
а я наоборот – больше забиваю, и успокаиваюсь.
тоесть, если вот так вот просто без всяких расставаний
вдруг взять свалить куда-то и просто по телефону разговаривать,
то я конечно изредка буду умирать от нахлынувшей тоски,
но в целом все же смогу (да?) о нем вовсе забыть.
это опасно, короче.
у нас совсем разная реакция на расстояние и расставание.

неплохой такой день, интересный,
поработала гидом, поводила человека по городу,
поняла, что не все безнадежно, что я, киевлянка,
еще знаю достаточно много про город
по сравнению с другими киевлянами.
потом меня накачали пивом.
а еще, надеюсь, будут фотки.
и вообще, по воздвиженке надо гулять
рано утром и в будние дни.
а не среди дня в воскресение, как мы сегодня.

по-моему, после того, как виталик наступил
на того ебучего котенка, коты и вовсе как проклятые стали.
котят из того помета еще ниодного не продали,
они уже все большие молодые коты.
лиза заболела, с опухшей мордой. оперировать будут.
такое ощущение, что уходя из дома, мальчик
просто что-то явно не то ляпнул.

У поэта существуют тайные отношения со всем, что он когда-то сочинил,
и они часто противоречат тому, что думает о том или ином стихотворении читатель…
/…/
Стихи еще делятся (для автора) на такие, о которых поэт может вспомнить,
как он писал их, и на такие, которые как бы самозародились.

(с) Анна Ахматова

давно небыло таких прогулок.
погода великолепная. рука в руке.
с ним такого и вовсе очень давно небыло.
зима перечеркнула как-то все.
а сегодня – приятный вечер за бутылкой пива,
природа и моя сладость. я и соскучиться успела.
почувствовала себя безумно счастливой
и как-то даже безмятежной, что ли.
ужасно захотела лета.

сегодня взялась читать ахматову.
стихи пока не осилила все, зато проза, эти ее
записки автобиографии, готова растянуть на цитаты.
в эпиграфе тоже оно, как раз то, о чем думала,
пока ехала в маршрутке.
хотелось бы многое записывать, то, о чем думается.
но жаль, что нельзя именно в тот самый момент.
как-то так, чтобы подсоеденить мозги, например,
к принтеру, и чтобы сразу нужные мысли выводились
на печать.
иначе потом уже не вспомнишь, потом не то вовсе будет.

курсовую еще не начинала. а осталось то до здачи всего ничего.
зато начала вторую работу на литературное редактирование.
уже 13 страниц из нужных 27-ми.
фестиваль пережили, теперь по плану – зачеты,
а потом – девишник и свадьба. и еще потом – пресс-весна.
нужно сьездить в юн-пресс по двум вопросам,
хотелось бы встретиться с игорем наконец-то
и дойти до еще двух врачей. нет, трех.
ну это такое, то, что давно запланированное.
вообще, надо думать за практику, за кое-что еще,
ставить перед собой какие-то цели, а не “грибы-ягоды“.
конкретные цели. и валить к ним, иначе хуйня хуйней.

я сегодня поняла, что это диагноз, патология,
когда ехала в метро, и в каждой второй рекламе
находила (!) какую-то ошибку.
это говорит либо о совершенной неграмотности всех и вся,
кто занимается изготовлением печатной наружной рекламы,
либо… о моей неизлечимой болезни (нелечибельной, как сказали),
которая называется “редактор”.

сегодня в село ездили на гробки.
интересно, у кого какие местные традиции?
у нас к примеру в этом селе батюшка ведет службу,
прямо на кладбище, нужно заходить через центральный вход
обязательно, будто бы в этот день все души умерших
стоят там на входе и смотрят, кто к ним пришел.
во время молитвы, батюшка машет кадилом,
начинает шествие вокруг всего кладбища, а люди –
вереницей за ним, желательно молча.
потом еще какое-то время – молитвы.
вот так.

намутила еще один платок в селе, я помешана на них.

устала. но мне нравится что-то делать.
быть чем-то занятой.
если мы сейчас раскрутим это, то в дальнейшем
с этого, надеюсь, смогу неплохие перспективы иметь.
погода идиотская. днем жара, вечером – холодно.